Просторечные выражения и обсценная лексика в русском языке
Термин «просторечие» ввел в оборот филолог Дмитрий Ушаков почти сто лет назад. Обозначил он им речь необразованного или полуобразованного городского населения, которое живет будто бы вне литературных норм . С тех пор прошло много воды, а споры не утихают: одни называют просторечия жемчужинами народной мысли, другие — сором, засоряющим великий и могучий. Нужно признать: истина где-то посередине, и от матерных «трехэтажных» конструкций до безобидного «блин» — дистанция огромного размера, хотя связь прямая.
Филолог Антон Чехов (а мы привыкли видеть в нем исключительно писателя), кстати, этими «крепкими словечками» не брезговал. Как и Лермонтов, как и сам Пушкин. Матерщина в устах классиков — не хулиганство, а способ передать особую экспрессию или речевую характеристику персонажа . Но одно дело — литература, другое — реальная жизнь. Законодательно обсценная лексика сегодня под запретом: за нецензурную брань в публичном месте грозит штраф. Однако языковая стихия сильнее кодексов. Ей плевать на запреты.
Любопытный факт: исследователи давно заметили, что даже глубоко образованные люди прибегают к мату. Почему? Доктор филологических наук Анатолий Баранов объясняет: русская обсценная лексика уникальна. В мире нет аналогов столь жестко табуированной лексики, которая при этом способна выражать нюансы эмоций и ситуаций . Заменяя в стрессе одно слово на три буквы, человек спонтанно реагирует на неожиданность. Словно предохранитель срабатывает.
И тут на сцену выходит эвфемия — великая спасительница нервных клеток. Самый яркий пример — слово «блин». Оно звучит почти как запретное «б…», но обозначает всего лишь мучное изделие. Откуда такая любовь к панкейкам? Портал «Грамота.ру» фиксирует: по частоте употребления в грубовато-разговорной речи «блин» после служебных слов лидирует . Уронил телефон — «блин!». Опоздал на маршрутку — снова «блин!». Интеллигентный человек не матерится, но сказать «блин» может позволить себе каждый.
Линейка заменителей впечатляет. Вместо «иди на х…» в народе прижилось «иди в баню». Или «ёлки-палки», «песец» (вместо более жесткого варианта), «ёдрена мать» . Эти «подставки» позволяют выплеснуть ярость или удивление, оставаясь в рамках приличий. Сидишь такой в очереди к врачу, кто-то на ногу наступил. Скажешь «песец» — все поймут степень твоего раздражения, но формально ты не нарушил закон.
Особняком стоят так называемые «подъёбки». Термин грубый, из той самой обсценной сферы, которую не печатают в приличных газетах. Но игнорировать его — значит упустить целый пласт мужской (да и не только) коммуникации. «Подъебнуть» — означает подколоть, остроумно (или не очень) задеть собеседника . По сути, это русская национальная игра в уязвленное самолюбие.
Собиратели фольклора, например М.М. Зимин, еще в прошлом веке записывали такие перепалки в деревнях. Парни собирались в кучки («на завалинке», как в песне) и начинали:
- — Егор!
- — Чего, Иван?
- — Целуй пизду через диван!
Собеседник должен был не обидеться, а найти остроумный ответ, — продолжает традицию . Такая вот форма мужского флирта и установления иерархии. В современном офисе вряд ли кто-то скажет про диван, но суть та же: два Ивана обмениваются репликами, проверяя друг друга на прочность. Язык не стоит на месте, он дышит. Со временем «подъёбки» перекочевали в молодежный сленг потеряв часть былой агрессивности, но сохранив функцию проверки «свой — чужой».
Нельзя пройти мимо фразеологизмов — они делают речь сочной. Филолог Ольга Потанина из Ростовского государственного строительного университета (теперь уже, наверное, академии) скрупулезно разбирала просторечные обороты . И нашла у них десятки оттенков:
- Экспрессивные: «раскрывши варежку» (удивление), «с жиру беситься».
- Иронические: «за здорово живешь» (просто так, ни за что).
- Пренебрежительные: «плевать хотели» (полное безразличие).
- Грубо-просторечные: «рылом не вышел», «копыта отбросить» (вместо банального «умереть»).
Автор приводит замечательный вариант: «ни кожи, ни рожи». Тут все понятно без лишних комментариев — человек некрасив. Или более сложная конструкция: «как сивый лошадь» — этакая помесь «врет как сивый мерин» и «устал как лошадь» . Совместили ложь и усталость. Остроумно, черт возьми.
Так есть ли польза в этой «неправильной» речи? Безусловно. Просторечия и эвфемизмы — это наш культурный иммунитет против официоза. Они — живая вода языка. Пока чиновники пишут «произошло возведение здания», народ скажет «дом нафиг сварганили». И от этого эмоциональнее, понятнее. Но только в умелых руках. Как пишет в своей работе Анастасия Еременко, школьница, но очень по делу: «Выбор слов должен быть осознанным, необходимо уважать чувства других» . Как журналист добавлю: знайте мат, но не спешите его использовать. Мат — это острый соус. Им можно испортить любое, даже самое изысканное блюдо.
Пример фразы с упоминанием горы и вопрос скорости
«Лучше гор могут быть только горы». Фраза знакомая, но вот продолжение напрочь забыли. А звучит оно так: «…на которых еще не бывал» . Авторство принадлежит Владимиру Высоцкому: строчка вырвана из его песни «Прощание с горами» . В оригинале, кстати, речь вообще не про покорение вершин в том смысле, какой вкладывают чиновники от спорта. Высоцкий пел о внутренней тоске по неизведанному. Однако слова «ушли в народ» и обрели самостоятельную жизнь.
Теперь — к вопросу скорости. Нет, речь не про спуск с той самой горы на лыжах (хотя у поэта есть строчка «Вниз с которых ещё не съезжал» ). Нас интересует прагматика: как филологи и просто грамотные люди реагируют на фразу «Пришли быстрее». В ответ можно услышать едкое: «Быстрее — это сравнительная степень от „быстро“. Быстрее чего? Света? Звука? Черепахи? Называйте конкретику!» Лингвисты подтверждают: требование «быстрее» без уточнения критерия — это речевая манипуляция . Собеседник, по сути, требует невозможного или того, чего не может измерить сам. Сравните: «Подойди быстрее, чем за пять минут» — уже конструктив.
Интернет-мемы и явления русского языка в сети
2025 год окончательно добил остатки былой серьезности в отношении к русскому языку. Соцсети превратили орфографию и пунктуацию в разменную монету для шуток. VK и «Медиалогия» подвели итоги: пользователи выбирали лучшие мемы в приложении «Годнометр», а аналитики мониторили миллионы упоминаний . Результаты говорящие. Ушли в прошлое долгие споры о чистоте слога. Интернет сам диктует нормы, создавая лингвистические аномалии.
Вот ТОП-3 языковых феномена, которые реально меняли нашу речь в прошлом году:
- «Сам решууу». Фраза из «Шоу Воли» (авторы — Илья Соболев и Денис Сябитов) . Изначально пародия на гиперопеку. Затем превратилась в универсальный ответ на любой совет. Британские ученые тут ни при чем, а вот психологи заметили: мем позволил людям отказывать в просьбах, не боясь показаться грубыми. Сказал «сам решууу» — и диалог закончен.
- «Окак» и «Тралалео Тралала». Это вообще брейнрот-абсурд (термин, означающий низкокачественный бессмысленный контент) . Первое — кот в капюшоне, выражающий недоумение, запущенный нейросетями. Второе — трехногая акула в кроссовках, поющая на вымышленном итальянском . Казалось бы, зачем это нужно? Однако человек, не понимающий «Окак», рискует прослыть ботаником. Язык упрощается до междометий, и это факт, с которым приходится работать.
- «А ниче тот факт, что…». Конструкция-паразит от минского блогера Михаила Сущих (ник palswic) . Он высмеивал зумеров, а зумеры присвоили фразу. Теперь это шаблон для начала спора или для выражения пассивной агрессии: «А ниче тот факт, что ты мне еще с прошлого месяца должен?»
Отдельного упоминания заслуживает «Бомбардиро Крокодило». Это крокодил с прикрученным бомбардировщиком Boeing B-17 . Собрал более 1,1 млн упоминаний . Не спрашивайте, почему это смешно. Просто примите как данность: чувство юмора миллениалов, воспитанных на мемах с печеньками («у них есть печеньки, Карл!»), для зумеров выглядит так же архаично, как логарифмическая линейка . Враг — не безграмотность, а отсутствие контекста.
